Абдурашид Саидов "Тайна вторжения"

с незначительными сокращениями / e-mail автора: saidovr[собачка]mail.ru

Дагестан и начало второй чеченской войны

20 сентября 2001

По воле судьбы я был в Цумадинском районе Дагестана и видел, как "делается" война. Накануне стрельбы встречался с боевиками на территории Дагестана, с руководством силовиков РД в с. Агвали. Кроме того, ещё в конце восьмидесятых я основал и зарегистрировал Исламско-демократическую партию Дагестана, хорошо знаю внутриконфессиональную ситуацию в республике, был у истоков противостояния "ваххабиты"-"традиционалисты". Моим заместителем по партии стал муфтий Дагестана Саид-Мухаммад-Хаджи Абубакаров, впоследствие убитый. В этой работе я анализирую причины раскола религиозной общины республики и пытаюсь выяснить, кто стоял за этим расколом.

О себе: выпускник 1 ММИ им. Сеченова (1979г), работаю хирургом в Москве, в 1990-93 годах занимался политической деятельностью в Дагестане, баллотировался в ВС РСФСР в марте 1990 г. в числе 11 претендентов на мандат (прошел Р. Абдулатипов).
------------------------

Разоблачение народоубийства.
(О начале военных действий на Кавказе в августе-99)
Фатхула Джамал, поэт и публицист.

Идёт геноцид не только чеченского народа, но и уничтожается сам русский народ. ибо народ, империю образующий - всегда первая жертва правящих тиранов.

Однако официозная пропаганда пытается по-прежнему одурачить нас ложью о высоких мотивах бойни в Ичкерии. Их замшелые лозунги об "интернациональном долге", о "борьбе с терроризмом", о "восстановлении конституционного порядка" вызывают только презрительный смех, как в застойные времена красной геронтократии. Представители власти ведут себя в родной стране как оккупанты, грабители, бандиты и террористы. Страна напоминает уголовную зону.

Автор книги "Тайна вторжения" пытается постичь секретные механизмы этой необъявленной войны правящих деспотов против собственного народа, котороя уже унесла 14 млн. жизней.

Северная столица России не менее криминальна, чем Северный Кавказ. Но антитеррористических операций в отношении Санкт-Петербурга Кремль не планирует. Не планирует даже в отношении Махачкалы, этой чёрной дыры на теле страны. Потому что бандиты, сидящие у власти, делятся с Кремлевскими паханами награбленным. А вот бандиты из Грозного не захотели делиться.

Абдурашид Саидов один из тех, кто начинал свою деятельность не с позволения ЦК. Один из тех, кто не молчал. Еще в 1970-е годы он бойкотировал выборы в ВС СССР, о чём письмом уведомил генерального секретаря ЦК КПСС. Основатель и бывший руководитель московского Культурного центра "Дагестан", доктор медицины М. Абдулхабиров называл Абдурашида дагестанским Сахаровым. (Саидов с Андреем Сахаровым выступал на митингах в Лужниках в 1989-90 гг.) Эта книга является формой борьбы непоколебимого демократа и гуманиста против тоталитарных, шовинистических и милитаристских тенденций.
-----------------------------

Во имя Аллаха милостивого и милосердного!

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

В этой книге я описываю события, происходившие в горах Дагестана перед началом новой Кавказской войны.

Проблема "ваххабизма", точнее - фундаменталистского течения Ислама на Северном Кавказе, да и на всём пространстве бывшего СССР - это следствие политики Кремля. Об этом в эфире радио "Эхо Москвы" сказал и заведующий отделом Кавказа института этнологии С. Арутюнов: "Ваххабизм" в с. Карамахи и Чабанмахи возник как мера социальной защиты". "Около двухсот семейств в Дагестане владеют 85% национальных богатств, причём в них есть три даргинские группы, которые между собой не ладят. Это лишь доказывает, что национальная окраска имеет второстепенное значение"...

На территории бывшего СССР непримиримое противостояние между традиционалистами и фундаменталистами началось в Дагестане. И это не случайно, ибо коррупция, клановость, беззаконие, нравственная деградация, произвол власти, сросшейся с криминалом, прогрессирующее падение уровня жизни большинства людей в Дагестане было несравнимо с другими регионами России.

С исламской точки зрения между фундаменталистами и традиционалистами нет принципиальных противоречий.

Ещё шейх Мухаммад Рашид Рида писал об этом противостоянии в Исламе: "Причина того, что их ("ваххабитов" - авт. ) обвиняли в ереси и неверии, была чисто политической... "

Коварство тактики Кремля и СМИ России заключается в том, что национально-освободительное движение Ичкерии стало "реакционным движением исламских ортодоксов", прозванных "ваххабитами".

Власть создала ситуацию, когда каждая из противостоящих друг другу сторон стала носителем истины, и эту истину пришлось отстаивать с помощью оружия. Ещё во время кизлярско-первомайских событий сам президент России открыто попытался столкнуть дагестанцев и чеченцев. ("Аварцы устроят чеченцам... ", "Террористы Радуева в Первомайске расстреляли всех заложников и дагестанских старейшин". ) На этот приёмы Кремля оказались изощрёнными. Как "красные" и "белые" в 1917-21 гг. были жертвами заблуждений, так и здесь оказались жертвы политических игр.


Хвала Аллаху, Господу миров! Да благословит Аллах и ниспошлет мир Мухаммаду, его роду и его сподвижникам!


Боевики в горах Дагестана

С конца мая в Цумадинском районе начали появляться вооруженные боевики. В основном это местные или выходцы из Цумада, которые ранее переселились на приморскую плоскость. Быстрому распространению среди них фундаментализма способствовало то, что идейным руководителем этого учения в Дагестане был их земляк Амир Багаудин Магомедов.

За десять дней до войны в Дагестане я написал записку на имя С. Степашина, в которой призывал любым способом срочно вытащить из Чечни Хачилаева, Адалло, Багаудина и тысячи других дагестанцев. Ноль внимания. 20 июля я даю интервью "Новым известиям" и на вопрос корреспондента: "не пугает ли Вас чеченизация Дагестана? " - отвечаю: "меня больше беспокоит дагестанизация Чечни".

Гонения и уход в непокорную Ичкерию сплотило фундаменталистов, подняло их дух, укрепило волю к победе. Они начали интенсивно распространять своё учение по всей Ичкерии. Ещё за год до их прихода в Ичкерию, Басаев на форуме религиозных лидеров Северного Кавказа вместе с официальными лицами объявил "крестовый поход" против фундаменталистов, за веру отцов и дедов. Но изгнанники сумели убедить и его, хотя неизвестно - какой страны и каких спецслужб у него погоны...

К концу июля количество мятежников достигло 100-150 человек. С ними контактируют министр ВД РД, депутаты НС РД, министр по ЧС РД (бывший идеоработник КГБ ДАССР), которые периодически прилетают в Агвали на вертолетах. В Цумадинском районе работают все структуры власти РФ, в том числе и ФСБ.

Год-два тому назад российские пограничники по непонятным причинам покинули Закрепрайон, где они базировались. Сегодня там веет чёрное знамя с арабской надписью - знамя газавата .
... Мы беспрепятственно въезжаем в лагерь и входим в казармы.
- Что вы хотите и кто вы такой? - спрашивает меня после приветствия молодой человек с бородой.
После небольших переговоров в весьма вежливом и любезном тоне, он препровождает нас в другой домик, где мы встречаем Магомеда Аслудинова с симпатичным молодым человеком. У обоих пистолеты на поясе. Эаходим в небольшую комнату: на полу старые одеяла, по краям комнаты брошюры, жузы (отрывки из Корана). Мы разуваемся и представляемся.
- Помню. Демократ из Москвы. Я тогда работал в Агвали, помню встречу с тобой на радиозаводе. Ты выступал как кандидат в депутаты Верховного Совета РСФСР. Мы за тебя голосовали. Видишь, ничего не вышло. Ушли коммунисты, пришли другие.
- Да не уходил никто, Магомед. Местами поменялись, переименовались.
Мы поговорили около часа. Второго звали Хабиб, заместитель самого Хаттаба. Причина их выхода в Дагестан - желание установить Шариатский режим, восстановить справедливость, завоевать независимость Дагестана.
- Я был противником режима коммунистов, не являюсь сторонником сегодняшнего режима, вряд ли буду ярым сторонником вашего режима, но вы понимаете, что правители империи просто так Дагестану свободу не дадут и Шариат не допустят. Значит, прольется кровь цумадинцев?
- Мы это понимаем. Каждый из нас не о жизни земной печётся. Мы боремся не за должности и деньги - мы боремся за Ислам. Каждый мусульманин должен мечтать об Исламском режиме правления, должен с радостью подчиняться воле Аллаха, а Шариат - это воля Аллаха!

Накануне с одним из посредников я оформил и послал проект требований боевиков, где не было ничего антиконституционного. Частично эти требования (более мягкий вариант) мятежниками были переданы начальнику РУВД Цумадинского района, а тот, даже не прочитав, скомкал лист бумаги и при них же выбросил.
- Военные по сей день не простили политикам 1997 год, - сказал я. - Вы нарушите этот хрупкий мир, вас могут пропустить на некоторое расстояние в Дагестан, потом поднимется авиация, уничтожит большое количество людей, сравняет с землёй все населённые пункты, где вы окажетесь - и всё спишут на вас. !
- У нас достаточно сил, да и умереть мы готовы. Это не жизнь. Тебе, может быть, из Москвы не видно, что творится здесь. Надо свергнуть этот режим. Затем время подскажет, Аллах поможет.
- Но вас никто не ждёт в районе - если не все, то 80% населения встанет против вас. В районе полная дезинформация. Власть делает всё, чтобы народу преподнести вас как марионеток, за деньги продавших Дагестан.
- Неужели 80% цумадинцев - это воры и нечистые на руку лицемеры? - только они могут быть против Ислама!
- Любые вопросы можно решать политическими методами, без насилия и без помощи Калашникова. Я боюсь, что вы отодвинете сегодняшний уровень развития и распространения Ислама в республике на десятки лет назад. Многие перестанут ходить в мечеть.
- Мы готовы на переговоры с властью, но они этого не хотят! И оружие у нас лишь для самообороны. В каждый приезд представителей власти мы говорим только о переговорах, просим место в прессе...
- На переговоры по принципу "сдавайтесь или мы вас уничтожим?"
- Пусть всю полноту власти в районе передадут Исламскому Совету, при этом сохранив все структурные подразделения власти в районе с подчинением Махачкале. Мы будем направлять бюджетные средства по конкретному адресу, будем заниматься строительством и ремонтом существующих коммуникаций, изменим работу правоохранительных органов, суда. Украл - отрубить руку, употребление наркотиков - расстрел! Сухой закон на всей территории района. Мы в течение нескольких месяцев изменим лицо района. Хотите знать, кто похищает людей? Кто их якобы освобождает или выкупает? Чиновники со своими головорезами из спецслужб или национальных гвардий и являются организаторами всех похищений. Малейший прокол в сценарии похищения или получения денег за "освобождение" - заложников уничтожают. Именно эта схема самозащиты сработала в случае с четырьмя обезглавленными гражданами Англии. Эта методика дагестанскими силовиками поставлена на серийную основу. А излюбленный метод ваших демократов - консенсус, компромисс, соглашение ради чего-то возвышенного - это всё у русских определяют выражением "и волки сыты, и овцы целы". Такого не бывает и не должно быть. Ислам определяет ответственность каждого.
- Одним словом, в Цумадинском районе вы хотите реализовать Карамахинский вариант.
- Да. А что плохого в Карамахи? То, что они не подчиняются взяточникам и уголовникам? То, что в Карамахи нет алкоголиков, наркоманов, проституток и живут они в своей общине в мире и в согласии без единого правонарушения на протяжении нескольких лет?
- Карамахи в центре Дагестана, а Цумадинский район стратегический, на стыке Грузии и Чечни.
- Тогда нам ничего не остаётся, кроме как менять статус республики. Республика стратегическая, район стратегический. Для кого? Для России. А нам-то какой толк от этой стратегии?
- И вы станете исполнителями провокации российских военных и ФСБ. Вас уничтожат вместе с Чечнёй. Для генералов это не война, а большие деньги!
- Наше дело правое. Джихад на то и джихад, чтобы умирать.
Разрешение сражаться дается в Коране тем, на кого идут с войной. Но разрешение сражаться даётся Кораном и тем, кого изгоняют из домов лишь потому, что они говорят: "Господь наш - Аллах! ".
Мятежники пожелали нам счастливого пути.
Через пару недель мой собеседник будет тяжело ранен в бою в Агвали, у него начнётся гангрена, и он умрёт в тиндинском лесу, горящем от российских ракет.

10 августа 1999 года агентство ТУРАН сообщит: "Причиной начала своей борьбы представители Шуры назвали нежелание официальной Махачкалы решать социально-экономические проблемы республики".

Мы проехали Цумада. В начале советизации здесь бывал народный поэт Дагестана, соловей коммунизма и сталинского режима Гамзат Цадаса. Не знаю, что его толкало чуть ли не ежегодно посвящать циклы стихов сталинской конституции и октябрьскому перевороту 1917 года . Авторитетный ученый арабист, член Шариатского суда республики - жертва системы или герой времени? Почему в дагестанской литературе не было своих солженицыних, своих войновичей, которые хотя бы между строк попытались донести до сознания земляков то, что творится в стране?

Сегодня среди мятежников оказался бывший член Союза Писателей Дагестана поэт Адалло Алиев , о котором всегда очень хорошо отзывался и Расул Гамзатов, и другие не менее известные мастера слова тогдашнего СССР. Для многих А. Алиев до поры до времени был Поэтом и Гражданином.

Трагедия поэта

Его трагедия, заключавшаяся в явном и тайном преследовании властями, дискредитации и клевете, началась ещё при коммунистическом режиме, особенно с момента его публичного выхода из КПСС и Союза Писателей.

В начале 90-х мы с ним выпускали газету "Путь Ислама". Не было в те годы в его высказываниях и мыслях ни экстремизма, ни сепаратизма. Искренне приветствовал он наметившийся в 1991 году поворот России к демократии. Мало того, мы с ним рука об руку работали в предвыборном штабе Ельцина в 1991 и в 1993 г.

Несмотря на возраст, в нём чувствовался юношеский задор. И он всё пропускал через сердце.

Его помнят как доброго, ранимого патриота, редкого интеллигента.
В июле 1998 года я встретил другого Адалло. "Какие мы были наивные, - сказал он мне, - надеялись, что режим в России повернётся лицом к человеку." Это было сразу после его освобождения из-под ареста в Дагестане. Ничего общего с радикальными исламистами он не имел. Он всегда был светским человеком. Он знал М. Удугова, был знаком с А. Масхадовым, его знал Хаттаб, его уважал Ш. Басаев. Возможно, потеряв надежды на какие-либо перемены в республике демократическим путем, Адалло присоединился к радикалам. В республике много готовых присоединиться к любой силе, противостоящей нынешнему режиму.

Руководство Дагестана объявило аварскому поэту смертную казнь. Пройдут десятилетия и трагедия эта окажется трагедией аварского народа Дагестана. В поэтов нельзя стрелять - боль и кровь эхом будут отзываться веками.

Мы вернулись в Агвали. Проходя мимо здания администрации района, я увидел приехавших из Махачкалы авторитетных цумадинцев.
- Саламалейкум!
- Ваалейкум салам, демократ, вот, хорошо, что ты здесь. Видишь, до чего вы развалили страну - говорит мне чиновник.
- Если на то пошло, ты сидел под серпасто-молоткастым флагом и клятву верности давал как этому флагу, так и стране под названием СССР. Нет ни страны, ни флага. Однако ты сегодня занял место под трёхцветным флагом, который вам, коммунистам, особенно КГБ-шникам, был ненавистен. Беда в том, что вы сегодня готовы и под зеленый флаг идти, если они всё же придут, лишь бы сохранили вам портфель с должностью.

Раскол джамаата.

В Агвали опять сборы. Поднимаемся в Тлондода. Завтра в лес. С утра отец купил тушу кединского барана. Самой вкусной считается баранина из с. Кеди или из сёл этой зоны.

Село готовится к празднику - через пару недель все тлондодинцы соберутся на своей родине.

Взрослые люди, надрывая глотку, спорят на годеканах. "Ваххабитов" обвиняют во всех грехах, от наркотиков до антиисламского заговора под руководством Израиля и Америки. Необразованные люди кучкуются и готовят заговор против имама местной мечети Шамсулвары Газимагомедова.

А имам мечети, когда в начале июля боевики в с. Эчеда захватили в заложники двух милиционеров Цумадинского РУВД, вступил в переговоры, сразу выехал через Хасавюрт в Ичкерию, встретился с лидерами мятежников, уговорил их отпустить заложников с их оружием, получил письменное указание на возврат двух милицейских автоматов и к рассвету следующего дня был в Агвали, где министр ВД Дагестана ждал результата поездки.

Министр на вертолете улетел в Махачкалу, докладывать о благополучном разрешении противостояния вышестоящему начальству. В этом докладе не было фамилий ни имама мечети, ни администратора с. Тлондода. Зато фамилия имама появится позже, когда начнутся боевые действия в Ботлихе, Новолаке. Он был первым в списке тлондодинцев, кого следовало арестовать как "ваххабита". А пока имам Шамсулвара, рискуя жизнью, был занят урегулированием конфликта фундаменталистов с властью, в селе шли тайные сходы людей, соблюдающих исламские ритуалы, но далеких от науки Ислама, на которых шла подготовка к отстранению имама от сана. Заговорщики через Шамсулвару били по главе администрации села. (Выступать против самого администратора не хватало мужества.) Потеряв гибкого, авторитетного и учёного имама, администратор мог сам стать слабее.

Все инакомыслящие мусульмане стали причисляться к "ваххабитам", чтобы с помощью властей лишить их общественного статуса.

Аналогичная ситуация во всём Дагестане.

***

Размышления накануне кровопролития.

Дом наш расположен на краю села, между селом и сосновым лесом к югу от дома протекает речка, образуя глубокое ущелье. Оно тянется до русла реки Андийское Койсу, на берегу которой расположен Агвали. К юго-западу от нас, чуть ниже и на другой стороне ущелья светится огнями с. Хуштада.

Во время беседы с боевиками на эчединском майдане М. Аслудинов несколько раз уточнил у меня: "состоится ли 8-го августа день села? Много ли приедет людей? Нет ли предложений или попыток отменить это мероприятие? ". Шла интенсивная переброска через Агвали в лагерь мятежников оружия, топлива, медикаментов, продовольствия. Некоторые уже в конце июля вывозили имущество в Махачкалу.
Еще можно было поставить заслон насилию. Однако - ни переговоров с мятежниками, ни демонстрации силы. Вернувшиеся из Чечни имам мечети и руководитель администрации с. Тлондода убедились в серьёзности намерений армии Хаттаба и Басаева поддержать цумадинских фундаменталистов. "Каждый куст, каждый поворот и спуск многочисленных троп района у них на карте отмечен!" - говорили они мне 10 июля. И после этого транспорт с оружием, медикаментами и топливом - под окнами РУВД и ФСБ - пересекает Агвали и доставляется в Эчеда.

Сценарий, скорее всего, составлен не в Цумада. Что бы это значило?

Прямая обязанность федерального правительства и силовых структур, особенно ФСБ, предотвратить кровопролитие. Руководит ФСБ Владимир Путин. И Советом Безопасности при президенте РФ тоже руководит он. Начинается один из этапов, уже обоснованного, более жестокого, чем в 1994 году, вторжения России в Чечню, обвинённую в агрессии против Дагестана. В таком случае фундаменталисты в Эчеда точно выполняют провокационное задание Москвы. Этот вариант в перспективе выгоден и для республиканской власти. Уничтожение исламской оппозиции в республике руками армии, ликвидация "Исламского гнезда" в Карамахи, возможность под шумок военных действий парализовать следственную работу по хищению бюджетных средств должностными лицами, последующие крупные денежные вливания в республику за поддержку планов Кремля.

Агвали, 2 августа

Около здания администрации толпа людей. Из Агвали уезжает полный ОМОНовцами автобус. За ним тут же едет несколько УАЗиков, тоже битком набитых милиционерами. Спрашиваю:
- Что-нибудь случилось?
- В Гигатли началась стрельба. Говорят, идёт бой.
У меня в голове зашумело, сердце замерло: всё-таки началось!
В здании администрации продолжается заседание актива. От Духовного управления мусульман Дагестана приехали зам. Муфтия Ахмед Тагаев и имам мечети г. Хасавюрт Магомед-Саид Абакаров (родом из с. Хуштада Цумадинского района), оба - основоположники антиваххабистской войны в 1989-93 гг. А.Тагаев был руководителем Хасавюртовского отделения основанной мною Исламско-Демократической партии Дагестана. Он входил в круг людей тариката, которые с давних времен враждовали с группой устара Тажудина, представителем которой является имам мечети г. Хасавюрт, цумадинец М-С. Абакаров. Друг с другом они не считались, и потому в Хасавюрте было две Джума-мечети - одна сторонников Тажудина, другая - сторонников Саида-Апанди. Обе тарикатистские, но...
Их постепенно стала объединять антиваххабистская пропаганда.
А. Тагаев (мусульманин-антикоммунист) в 1993 году вдруг стал доверенным лицом бывшего первого секретаря ОК КПСС М. Алиева во время выборов в Государственную Думу РФ, впоследствии занял пост заместителя муфтия республики, хотя к тому времени муфтиев было около десятка (кумыкский, лакский и т. д. )

Пределом мечтаний людей моего окружения (в основном последователи Устара Саид-Апанди) стало Духовное Управление Мусульман республики, которое они раздробили на национальные гнезда. Ради получения власти в Духовном управлении они готовы были на любые компромиссы с государством и сотрудничество с любыми силами. У них появились хозяева - на площади им. Ленина в Махачкале. Антиваххабистская стрелка также шла оттуда.

Тогда, в 1990-91гг., находящаяся на грани краха коммунистическая система не могла не понимать, что после её развала реальная сила в республике - это исламская община. Валявшуюся под ногами власть могла поднять только организованная и единая исламская организация. Предотвратить это можно было лишь стравив одних Устаров на других (вражда между Устарами Саид-Апанди и Тажудином) и направив сторонников тариката на сторонников радикального Ислама. Не будь сегодня на арене "ваххабитов", столкнулись бы мюриды Саид-Апанди с мюридами Тажудина.
Вчерашние атеисты, деятели КПСС и КГБ республики, стали бороться за "чистоту дагестанского ислама" рука об руку с настоящими верующими, с тем же М-С. Абакаровым, мюридами Устара Саид-Апанди. По основным принципам Ислама - никаких противоречий. И - непримиримый спор вокруг второстепенных проблем. Изнуряющая драка с собственной тенью.

Вместо содействия и хотя бы консультативной помощи группе людей Устара Саид-Апанди, работавшим в ИДП, имам Хасавюртовской мечети ездил по горным аулам Дагестана и на пятничных проповедях занимался защитой КПСС и КГБ от "необоснованных нападков некоторых авантюристов", имея в виду мюридов Саида-Апанди, особенно Саид-Мухамада Абубакарова и меня.

Из здания администрации района взволнованно выходит Магомед Гагиев, администратор с. Агвали. Время около 15 час.
- Иду открывать клуб. Надо собрать молодежь. Будем раздавать оружие. В Гигатли идет бой. Есть жертвы.
- Чьё это предложение о раздаче оружия? - спросил я.
- Хайбулаев велел собрать боеспособную молодежь.
Магомед Хайбулаев - цумадинец, более 40 лет живущий в Махачкале, родственник нынешнего спикера НС РД, бывшего руководителя ОК КПСС. Физик и математик, руководитель кафедры. Активист общества "Цумада" - землячества городских цумадинцев, точнее - идеолог этого общества.
Инициаторами примиренческих попыток часто выступали руководители и активисты общества "Цумада", руководство Цумадинского района. Объясняется это тем, что в обоих противостоящих лагерях лидерами были цумадинцы. Некоторые в республике шутили: "Раздор между цумадинцами - развал Дагестана! " Мир между амиром Багаудином и Магомедсаидом Абакаровым означал мир в религиозной общине Дагестана.

Самое интересное бывало во "втором" отделении таких мероприятий. В час молитвы обе группы исламистов уходили в разные мечети молиться одному Аллаху, а координаторы-миротворцы, минуя мечеть, уходили на банкет - заранее накрытые столы, иногда и готовые музыканты. Начинался сабантуй, напивались до потери пульса и разъезжались - кто в Махачкалу, докладывать хозяевам, а кто с опустошенными бидонами багвалинского мёда (домашнего цумадинского пива, бузы или сивухи) - в Цумада. Оплеванными, виноватыми в нарушении спокойствия в республике, не желающими примирения - всегда оставались амир Багаудин и его люди...

Пока мы доехали в Тлондода, в небе над Агвали уже летали военные вертолеты. После 19 часов мы из Тлондода увидели, как российские вертолеты нанесли первый ракетный удар по боевикам, которые уходили из предместий Гигатли в Ичкерию.

Первый выстрел

Как доложил на районном активе начальник РУВД Цумадинского района, началось это следующим образом:

Работники МВД, прикомандированные в Цумада из Новолакского района, в окрестностях Гигатли (на границе с Чечнёй) выполняли разведзадание. Один из них, капитан Закир Султанов по рации доложил, что, видит троих "бородачей". Поступила команда: "Никаких действий не предпринимать, укрыться! Сделать всё, чтобы вас не заметили!". Приказ был выполнен. Но позже Закир Султанов поднял голову из укрытия и обнаружил направленный на него ствол автомата боевика. Разведчик тут же выстрелил и промахнулся. Тот не промахнулся. И пошло.

Лагерь боевиков в Эчеда расположен вверх по течению Андийского Койсу и к югу от Агвали на 25-30 км. Гигатли же - на северо-западной стороне от Агвали, на высоте такой же, как и Тлондода.

К концу дня из Тлондода мы видели, как наносили ракетные удары по окрестностям с. Гигатли. Потом вертолеты начали кружить над руслом Андийского Койсу, добираясь до лагеря Аслудинова.

Около 20 час. 2 августа вертолет нанёс несколько ракетных ударов в сторону расположения группы Аслудинова.

В 2 часа ночи несколько автомобилей, двигавшихся с выключенными фарами из Эчеда в сторону Агвали были остановлены блокпостом местной милиции и армейской части. Из машин вышли вооруженные люди и стали требовать пропустить их в Агвали.

- Мы цумадинцы, вы тоже из Цумада, не стоит нам проливать кровь друг друга, давайте решать, как нам быть. Или пусть ваш руководитель приедет сюда, решит проблему, или сами пропускайте нас.

Пока милиционеры с боевиками вели переговоры, прапорщик спецназа открыл автоматную очередь по ногам пришельцев. Бой длился почти до утра. Убито 3 местных милиционера. Потери боевиков неизвестны - погрузив раненных в машины и забрав с собой двух местных милиционеров, мятежники ушли обратно в лагерь. Три мусульманина покинули этот свет и ушли к Аллаху. Что они защищали, против чего боролись? Ради Ислама сегодня не надо умирать, надо ЖИТЬ и убеждать. Для этого Всевышний сегодня нам дал такие возможности.
Один из присутствовавших на заседании актива района 2 августа, ветеран войны и труда, рассказывает в Тлондода:

- Магомедсаид из Хуштада (имам мечети г. Хасавюрт) выступил на активе. Он сказал, что "ваххабиты" не просто убивают людей, они перерезают горло, всё это снимают на камеру и фотографии посылают в Израиль. Согласно количеству присланных снимков, они получают деньги.

А когда хотел выступить имам Агвалинской мечети Саид-Хусен, Анварбег Омаров заслонил ему дорогу и сказал: "только попробуй выйти к трибуне - чем придётся стукну! ". За свою миротворческую деятельность, Шариатски обоснованные выступления в Агвалинской мечети, Саид-Хусен уже попал в "чёрный список" и в эти дни по району прошли слухи, что на днях к нему приезжали на "Ниве" представители "ваххабитов", а "Нива" была нагружена мешками долларов, некоторые даже называли сумму - 500 000 (запомните эту сумму, вы ещё встретите этот "продукт централизованного изготовления"), самому же они обещали должность руководителя района. "Влиятельные" люди в это поверили. На остальных они повлияли.

Анварбег Омаров - бывший ответственный работник РК КПСС, который с 19 по 22 августа 1991 года трижды менял свои взгляды, и завершил колебания 22 августа на базарной площади проельцинским, антипутчистским, антикоммунистическим митингом ("Ельцин и только Ельцин способен вывести страну из тупика! "). И это после яростного антигорбачевского, антиельцинского, антиреформистского выступления 20 августа 1991 г. на заседании бюро РК КПСС, где он требовал немедленного ареста Горбачева и всей его раскольнической команды вместе с Ельциным и восстановления партийной дисциплины! Летом 1992 года мы с Анварбегом были попутчиками в УАЗике от Ботлиха до Ведено. "Ты знаешь, сколько я голосов сделал для Ельцина? В Цумадинском районе один я занимался его предвыборными делами. Благодаря мне в районе он получил чуть ли не 70% голосов." Сейчас Анварбег - руководитель КПРФ Цумадинского района, активный член религиозной общины района, не пропускающий ни одну пятничную молитву, яростный противник "ваххабизма".

Вечером 3 августа информационные агентства передают о конфликте в Агвали.

4 августа 1999 г., пятница. Мы в Агвали. Второго августа здесь прозвучали первые выстрелы. Идёт разговор о продвижении в район 52 -й армии. Пока в районе армейских частей нет.

Собираемся в спортзале на берегу реки Андийское Койсу на молитву. В прошлые годы в Агвали действовали две мечети, обе традиционного толка, но разных Устаров. Хотя пятничную молитву положено совершать в одной мечети, община была разделена надвое. Около года тому назад была достигнута договоренность собираться на пятничную молитву во главе с имамом Саид-Хусеном не в первую, и не во вторую мечеть, а в спортзал, что расположен на берегу реки, на базарной площади.

Пятничную проповедь ведёт не Саид-Хусен, а его заместитель. Сам имам сидит в первом ряду. На предыдущих пятничных проповедях Саид-Хусен говорил о необходимости компромисса с боевиками, о недопустимости кровопролития, рассказывал о результатах встречи с лидерами боевиков, о негативной роли в переговорах руководства района и республики, о создающемся информационном вакууме вокруг событий в районе, а то и попытке руководства района сеять среди населения панику и дезинформацию. "Многие претензии мятежников с точки зрения Ислама обоснованы" - говорил он на предыдущих пятничных молитвах.

Смотря на прихожан, мне порой казалось, что в спортзале проводится партийное (КПСС) собрание, настолько много было среди них воинствующих атеистов, бывших ответственных работников РК. Я думаю, что многие из них, да простит меня Всевышний Аллах, ходят туда даже не совершив омовения. По заданию.
Проповедь была связана с нынешней ситуацией и осуждала "экстремистов" (пресса ещё не успела окрестить мятежников "бандитами"). Один из присутствующих спросил о месте размещения солдат, которые вот-вот прибудут в Агвали:

- Я слышал, что руководство района планирует разместить солдат в этом спортзале. Где мы будем совершать пятничную молитву? И можно ли будет совершать пятничную молитву в этом спортзале после ухода солдат, если мы не знаем, чем они тут будут заниматься?
Тут встал имам Саид-Хусен и сказал:
- В самом деле, был такой разговор. Руководство района пытается разместить солдат именно в этом спортзале, хотя есть клуб, перед этим клубом тоже есть площадка для транспорта, есть школа, интернат, которые сейчас пустуют. Я по этому вопросу встречался с военным комендантом района Омаровым, заместителем министра ВД РД. Он мне дал слово, что солдаты размещаться в спортзале не будут. Мы в следующую пятницу - и в будущем, иншаллах - будем на молитву собираться здесь. Что же касается другого вопроса - можно ли после пребывания солдат в этом зале совершать пятничные молитвы в будущем, то отвечаю: пребывание российских солдат не является осквернением молитвенного зала.

На молитве прошло около часа-полутора. Каково же было удивление прихожан, когда, выйдя из зала, мы уткнулись носом в бронетехнику Российской Армии! Базарная площадь переполнена БТРами, БМП, грузовиками, между ними с автоматами, с пулеметами снуют солдаты, явно в ожидании освобождения молитвенного зала. Не успели все выйти на улицу, как солдаты встречным потоком пошли навстречу. Жители Агвали постепенно рассосались кто куда.

Я размышлял о взаимной ненависти, что хуже всего для соседних народов. Это самое тяжелое последствие войны. Этой ненавистью долгие годы будет пользоваться третья сторона.

"Задержание" ОМОНом.

Вот так проходят последние дни отпуска. Отдохнули. Надо бы встретиться с военным комендантом, о котором сегодня говорил Саид-Хусен. Только - как? Не примет, не станет слушать. А то и посадит, как пособника.
С дочкой Фатимкой я прогулочным шагом двигаюсья в сторону спортзала. В 150 м от края села окнами на дорогу расположено РУВД, ныне штаб силовых структур. Поднимаясь по тропе к краю села, я включаю кинокамеру и снимаю расположение бронетехники на площади. Меня замечает офицер, но особого внимания не обращает. Продолжая снимать, поднимаюсь выше. Солдаты топят полевые печи, две женщины в военной форме готовят еду. Несколько солдат поднялись на кузов КРАЗа и чистят ствол орудия.

- Доченька, когда мы поднимемся на ту дорогу, к нам могут подойти солдаты или милиционеры. Ты не бойся. Они просто хотят провести нас к одному моему знакомому. А он такой шутник, что хочет нас напугать. Будто нас арестуют, заберут в милицию, будут на нас кричать, ругаться. Те, кто придут нас приглашать к моему приятелю могут и руки мне скрутить. Но это будет игра.

Дочь обещала не волноваться. Она готова к спектаклю. Мы поднимаемся к дороге, меня ещё не "берут". Странно, неужели агентуры нет в селе, ведь нас видят десятки людей. Помимо любопытствующих на дороге, десятки окон выходят на эту площадь. Поднял трубку и позвонил в милицию или в ФСБ: "тут один тип снимает военную технику, не шпион ли? ". Поднявшись, мы сворачиваем в сторону Агвали. Встречаю бывшую работницу РК КПСС, вечно улыбающуюся Рашидат.
- Сними, пожалуйста, меня, направь камеру на меня, - говорит Рашидат, и я выполняю ее просьбу.
На заднем фоне окуляра за спиной Рашидат я вижу, как два здоровенных мужика в камуфляжной форме бегут к нам. Я выключаю камеру, вешаю на плечо и продолжаю идти на встречу к людям в форме. Не убавляя темп, будто я убегаю, они подбегают ко мне, один из них без всяких слов хватает камеру.
- Стоп, камеру не трогать, она слишком дорогая, в случае чего не расплатишься. В чём дело?
- Что ты снимал? Почему ты ходишь с кинокамерой? - спрашивает один из них.
- Всё понял. Я законопослушный гражданин, видимо сам того не понимая, нарушил какой-то порядок, а именно - снимал расположение воинской части. Ну что ж, я готов нести ответственность, признаю свою халатность и невнимательность к соблюдению Российского закона, готов следовать с вами к Вашему начальству. Там мы или сотрем запись, или уничтожим пленку при вас.
Один из них опять протянул руку к камере и попытался забрать её у меня.
- Нет, камеру я вам не доверю, она моя, я её сам донесу туда, куда Вы прикажете.
- Ты откуда сам? Кто ты? - спрашивает меня человек в форме, и мы делаем первые шаги в сторону Агвали, точнее в РУВД.
- Я отсюда. Я когда-то имел несчастье родиться здесь. А живу и работаю в Москве. Вы откуда сами?
- Мы тоже цумадинские.
- Что же мы тогда говорим по-русски? - и я перешел на аварский.
Мы прошагали в милицию. Вокруг - сотни работников ВД в бронежилетах, здание окружено ДЗОТами; на чердаках соседних домов, даже на крыше курятника Хасбуллы, жившего рядом с милицией, мешки с песком, за которыми с направленными на главную дорогу автоматами постоянно лежат милиционеры. При входе во двор милиции - КПП, при входе в само здание РУВД - КПП. Меня провели в кабинет в глубине коридора справа.
- Товарищ капитан! Вот гражданин, снимал военную технику, - докладывают мои спутники на русском языке.
- Проходи, садись, - спокойно говорит хозяин кабинета.
- Готов повиноваться. Забирайте кассету или давайте я при вас сотру всё, что снимал. Пока запись не попала к врагам.
- А что ты снимал?
- Базарную площадь снимал. И в прошлом году я её снимал. Ну, так получилось... Давайте при вас я включаю камеру, к чёрту стираем эту запись.
- Ну включай, - говорит хозяин кабинета.

Я перематываю пленку на самое начало, включаю "Запись" и спокойно кладу камеру на стол с закрытым объективом. В этот момент заходят двое, начинают докладывать:
- В ту ночь (ночь со 2 на 3 августа, когда в 1. 5 км от Агвали шел бой) в Кучали в одном из домов периодически включался и выключался свет. Нам об этом доложил житель поселка Кучали. Не сигнальные ли были эти мигания? Не плохо бы обыскать и проверить хозяев дома.
В этот момент я сказал:
- Не буду мешать вашим разговорам, может пойду перекурю на улице, пока камера стирает?
- Пожалуйста, идите.
Камера-то моя работает, значит записывает! Покинув кабинет, я курю у входа в РУВД и неожиданно встречаюсь с торопливо выходящим из здания РУВД начальником Зикрулой. Он на ходу протягивает мне руку, говорит:
- Я в курсе о твоем задержании. Сейчас всеми управляет зам. министра. Неплохой он человек, только я тебя прошу - не груби, объясни, всё должно быть нормально.
Он помчался куда-то и через пару минут в таком же темпе зашёл обратно. Я про себя думаю: "Может быть тот доносчик, который наблюдал за соседями в столь поздний час, САМ томился в ожидании "боевиков", сотрудничал с ними, в случае их успешного прорыва хотел присоединиться к ним? Зря органы его не арестовали до выяснения обстоятельств и причин его бессонницы". Тут я понял, что дальнейшие мои рассуждения пойдут по типу изложения Хармса, и оборвал эту мысль.

Молодые, крепкие ребята из дагестанского ОМОНа, аварцы, даргинцы, кумыки, русские. Подходит симпатичная девушка лет 20-25, разговаривает с капитаном:
- Мне передали, что лидер фундаменталистов Багаудин хочет со мной встретиться.
Тут я понял, что она и есть Эльмира Кожаева, корреспондент газеты "Молодежь Дагестана", которая встречалась и с Хаттабом, и с Н. Хачилаевым, и с Багаудином. В этот момент я слышу крики в коридоре:
- Выключай камеру, тебе говорю!
- Камера не моя, я не умею ее выключать!
- Выключайте кто ни-будь камеру! Кто велел включить камеру! Надо же было просмотреть, что там снято! Немедленно выключите камеру!
- Сам и выключай, что ты на нас кричишь!
- Ищите быстро хозяина, пусть выключит камеру!
Я быстро смотрю на часы. По времени почти всё стерто. Но еще полминуты протяну. Я вхожу в тесный коридор. У кабинета, в котором я оставил камеру, встречаю знакомого работника Малача. Спрашиваю его, мол, что за шум, что случилось? В это время подходит сам Магомед Омаров - зам. министра ВД РД.

- Сколько раз вам, болванам, я говорю заниматься своим делом! Ты что здесь делаешь?! - кричит он на Малача. - Идиоты! Ваша камера? - обращается он ко мне.
- Да, камера моя - отвечаю я, держа за руку дочку.
- Что вы снимали?
- Сейчас посмотрим, что я снимал. Да, то, что я снимал, наверное, уже стёрто. Снимал природу, речку, людей.
- А зачем снимал?
- Я каждый год приезжаю сюда в отпуск, и каждый раз снимаю одни и те же места. Вот и в этом году решил снимать.
- Ты же снимал военную технику? Говоришь о природе.
- Так она на природе и стоит, - отвечаю я в тоне Жванецкого.
- Ты из Агвали? Отведи ребенка и возвращайся, мы разберемся - для чего и для кого ты снимал расположение техники.
Мы кратчайшим путем идём домой. Я беру адаптер и возвращаюсь, Дежурный мне говорит, что М. Омаров начал совещание в кабинете начальника. Жду минут 15. Одному из проходящих офицеров говорю:
- Передайте, пожалуйста, Омарову, что хозяин кинокамеры явился, а то я боюсь, что меня за опоздание арестуют и дадут лет 15. А я давно здесь.
Тот тут же возвращается и рукой зазывает меня. Прохожу в кабинет начальника РУВД. Кабинет переполнен, негде сесть, М. Омаров сидит под огромным портретом Ф. Дзержинского на месте начальника. В кабинете полутьма - электричества видимо нет.
- Это я. Принес адаптер, чтобы просмот...
- Проходи, садись, Абдурашид. - прерывает меня Омаров и освобождает место справа от себя у окна.
- Спасибо, - я прохожу к свободному стулу и до того, как сесть, говорю - я не помешаю?
- Садись. Помню я тебя. Как ты мне тогда надоел со своими митингами в Махачкале!
- Я вас понимаю. У вас работа такая.
- Я был тогда начальником Советского РУВД Махачкалы. Забери свою камеру, - он протянул её в мою сторону и положил на стол.
- Ваш подчиненный, шеф угрозыска, нынешний министр ВД Дагестана - ведь приезжал за мной в Москву. Так что вы сделали все, чтобы меня упрятать, а я сделал все, чтобы не попасть в ваши руки. Вы и судили меня в августе 1988 или 1989 года. Помешали "Московские новости".
- Ладно, не будем об этом. Что же получилось-то? Вот она, хваленная тобой демократия!
- Согласен. Но демократы тут причем? Власть у вас. Правите балом вы, коммунисты. Разве в руководстве Дагестана произошли какие-то изменения? Вы можете оглянуться и посмотреть на портрет за вашей спиной - вот в чем причина. Для вас и сегодня Дзержинский - символ правопорядка.
- Давай о твоем районе говорить. Как вы допустили такое? Район на грани войны.
- Оружие распространяли с 1990-91 годов вы, работники МВД и КГБ. Вы закрывали глаза на то, как вооружались полукриминальные силы в республике, создавая бандформирования по национальным признакам. Антироссийские митинги в Махачкале в начале 90-х проходили с попустительства МВД и КГБ республики. На одном из таких митингов участники абхазской войны во главе с Ю. Шанибовым, открыто призывали дагестанцев готовиться к войне с Россией. Что же касается нашего района - это не ко мне, - наклонившись, я посмотрел направо и нашел начальника Цумадинского РУВД и указал на него - это к нему вопрос. Я не имею к этому району никакого отношения, кроме пребывания во время летнего отпуска.

- Я о "ваххабитах", которые заполонили район. У нас в Мекеги, откуда я родом, лет 8-10 тому назад появились два бородача. Так мы с Гамидом (бывший министр финансов Дагестана, взорванный террористами) поехали в своё село, собрали джамаат у мечети, взяли этих двух бородачей и перед всем селом предупредили: "если вы будете продолжать эту идеологию, даём слово перед всем селом - мы вас спустим с верхушки в-о-о-он того минарета! " С тех пор у нас в Мекеги нет ни одного "ваххабита". Почему вы так не поступили? Правильно поступает руководство Карачаево-Черкесии, которое выдворяет всех носителей этого бреда.
- Запрет - это наиболее легкий для исполнения метод, но последствия любого запрета всегда плачевные. Государство у нас светское. Однако получилось так, что одним давали целые страницы государственных изданий, в которых они критиковали других, давали теле- и радиоэфир, а других затыкали, не давая возможности высказаться, хотя бы опровергнуть клевету, опубликованную в подконтрольной не духовенству, а правительству Дагестана прессе. Преследования и угрозы заставили Багаудина и его сторонников перебраться в Чечню. Их экстремизм был ответной мерой на полное отвержение их властью, на клевету и дискредитацию, наконец, преследования.
- Багаудина никто не преследовал, ему никто не угрожал, он публиковался в прессе, выступал по телевидению.
- Угроза быть скинутым с высоты минарета - разве это не ограничение свобод, не угроза жизни? Давайте поднимем подшивку любой республиканской газеты за любой месяц, к примеру, за 1993 или 1994 год и проанализируем - сколько антиваххабистских статей за месяц и сколько статей, авторами которых являлись бы представители Партии Исламского возрождения?
Извините, здесь столько серьёзных и занятых людей, я, наверное, вас задерживаю, я пойду, с вашего позволения?
- Нет, посиди. Что сейчас, по-твоему, нужно делать? Убили нескольких работников ВД республики, мусульман, пролилась кровь. Мы это так оставим?
- Я вижу только путь переговоров. (При слове "переговоры" у многих в зале появилась усмешка.) Переговоров с Багаудином. Он никого не убивал. Он учёный. Только поиск компромисса может удержать нас от гражданской войны. Переговоры даже с дьяволом предпочтительнее, чем бросать в пожар войны молодых ребят.
- Да мы их всех до единого прикончим! Какие переговоры?!
- Вот у вас здесь сотни крепких ребят, которые прикомандированы в Цумада. Среди них хоть один есть такой, что не жалко было бы его потерять? Уничтожение тех не обойдется без жертв для вас. Ради сохранения жизни вашим работникам, дагестанцам надо думать о бескровном урегулировании этого конфликта.
- Мы знаем, по каким селениям они расположились, знаем, кто и где сейчас выжидательно осели, и мы не оставим ни одного "ваххабита" в Дагестане! Что же ты не поговоришь со своим другом Багаудином - может, ты его убедишь?
- Для этого нужны какие-то полномочия, с чем я пойду к нему, кто я такой?
- Какие полномочия тебе нужны? Езжай и всё. Он же тебя знает?
- Чем я могу ему ответить на какие-то социальные требования, политические требования?
- Требований у него не может быть, он - никто! (Еще одна правда из уст высокопоставленного чиновника. Вот она, политика власти к религиозным инакомыслящим! Вот где корни конфликта! И это не сегодняшняя позиция, а начиная с 1990-91 гг.)
- Вот и начнётся 1929 год. Точнее 1918 год. Вредными и ненужными Дагестану окажутся сотни и тысячи людей. Только по признаку бороды. По инакомыслию.
Тут седоволосый молодой человек (лет под сорок) сказал:
- А что, до 1929 года всё хорошо было у нас, да?
- Да, готовились эшелоны раскулаченных, готовились процессы против врагов народа. Всё было прекрасно!
- А до 1917 года всё было нормально?
- Возьмите статистику 1913 года. Потребительская корзина рабочего Путиловского завода была неподъёмной по сравнению с корзиной советского рабочего в годы процветания социализма. По темпам развития не было у России равных в мире.
- По-твоему, революция испортила всё, да?
- Вы до сих пор сомневаетесь? Вот потому-то мы топчемся и на месте.
- Ты поедешь завтра к Багаудину? - спросил Омаров.
- Я подумаю.
- Если решишь поехать, ты нам сообщи.
- Исход любой войны, любого конфликта, каким бы ожесточенным он не был, это - неизбежный мир. Нельзя допускать гражданскую войну в республике, нельзя допускать крупномасштабные военные действия на Кавказе. Мне хочется мудрых действий, а не решительных. Мы не настолько богаты, чтобы допустить на нашу землю войну. С вашего позволения я покину вас.
- Завтра свяжись с нами, - сказал Омаров, пожал мне руку, и я вышел из кабинета.

На следующий день я встретился с имамом Агвалинской мечети Саид-Хусеном, который мне посоветовал не ехать на переговоры. Объяснил он это так:
- Вчера я был у Багаудина. Он готов на переговоры, но с условием, что М. Омаров гарантирует ему эфир на республиканском телевидении. Он готов на любые дебаты с участием любого государственного или религиозного деятеля республики. После этого - переговоры с представителями власти. Он тебе то же самое и скажет. К тому же я особо хочу подчеркнуть, что на обратном пути нашу машину обстрелял милицейский пост. Я ведь поехал туда по поручению Омарова! Еле вышли из этой ситуации. Тебя на обратном пути или там же, у мятежников, могут прикончить и вину свалить на других. Объективное мнение на эту проблему им (власти - авт. ) не нужен. Я категорически против твоей поездки к Багаудину.

Ситуация в Дагестане накануне вторжения

В июне 1999 года в Ботлихском районе собираются активисты религиозной общины бывшего Андийского округа (Цумадинского, Ботлихского и Ахвахского районов). Присутствуют гости из Ичкерии. Недовольство криминальным режимом не выражают лишь умалишенные. Чеченские гости видимо сделали свои выводы - у них ведь в этом плане все в порядке. Возможно, некоторые представители джамаата этих трёх районов и были готовы на согласованные действия фундаменталистов Ичкерии и Дагестана для смены режима в республике. Вскоре после этих встреч в районе появляются листовки с призывами установить справедливость в республике путем обращения к Исламу.

С 1993-94 гг. в Дагестане продолжается серия террористических актов, направленных против местного руководства. Счёт покушениям на мэра Махачкалы Саида Амирова потерян даже органами МВД. Красной нитью в предвыборном марафоне мэра Махачкалы проходила борьба с коррупцией и преступностью. Однако эта борьба ограничилась несколькими поездками генерала Колесникова в Дагестан и небольшим шумом вокруг нескольких фамилий. О поездках Колесникова говорили, что одни кланы "заказали" других, мол, идёт зачистка верхушки от зарвавшихся, неуправляемых коллег по "руководству экономикой республики".

Возможная смена режима в республике для Москвы становится чуть ли не синонимом выхода Дагестана из состава РФ. Возможно, руководство республики само убеждает Кремль в этом.

В начале 90-х годов коммунистическое руководство Дагестана (оно и сегодня правит балом) постепенно готовило общественное мнение к возможному выходу из состава РФ. Это на тот случай, если демократическая Россия начнёт крутые меры по проведению экономических и политических реформ в республике. После путча 1991 и последующего распада СССР ещё почти год над зданием ВС и Совета Министров Дагестана веял серпасто-молоткастый красный флаг несуществующего государства. Его меняли, обновляли. Как-то его скинули и водрузили российский триколор - не долго удержался. Дагестан стал излюбленным местом встреч с избирателями для Макашова, С. Умалатовой, Г. Зюганова и др. Правительственная пресса Дагестана в начале 1990-х годов вела откровенную антиправительственную политику по отношению к федеральному правительству, особенно в области рыночной экономики и внешней политики. Однако Москву вполне устроило старое перекрасившееся руководство. На фоне мятежной Ичкерии Москва одарила республику кредитами и льготами. "Воруйте, хапайте, прихватизируйте что хотите, но в составе РФ!" В российских СМИ Дагестана будто и нет в составе РФ. Говорят о Башкортостане, о Татарстане, Якутии, Приморском крае, но не о Дагестане. В то же время, Дагестан не менее тёмная дыра в российской экономике, чем Ичкерия.

Власть в республике окончательно трансформировалась в бандократию.
Уже в начале 90-х годов каждый высокий чиновник в республике имел свои вооруженные формирования, свои "карманные" национальные движения. Любая попытка кадровых изменений в республике преподносилась как национальная катастрофа для определенного народа. Наглядным примером служит попытка освобождения от занимаемой должности министра ВД республики Магомеда Абдуразакова в 1991 году. К началу сессии ВС РД, которая должна была рассматривать вопрос о ситуации с преступностью, аварское национальное движение начало организовывать перед Домом Правительства акции протеста и митинги под лозунгом "наших обижают! " Для этой акции в Хасавюрте был захвачен госавтотранспорт, в том числе и пассажирский, и колоннами пригнан на площадь Ленина. Организаторы акции беспрепятственно прошли в здание ВС ДАССР и на съезде народных депутатов, выйдя на трибуну, поставили ультимативное требование депутатам и руководителю Верховного Совета Дагестана М-А. Магомедову: первым заместителем председателя ВС Дагестана избрать М. Алиева, бывшего секретаря ОК КПСС, хоть и поддержавшего ГКЧП, но аварца, а на должности министра ВД ДАССР оставить М. Абдуразакова, тоже аварца. Подобная позиция так называемых национальных движений полностью блокировала демократические преобразования.

Очаг напряженности, локализовавшийся в селах Карамахи и Чабанмахи, к лету 1999 года таковым почти не являлся. Этот анклав местного населения жил своей жизнью и не вмешивался в общественно-политические процессы в республике. Они изолировались от бандократии и не требовали от государства ни пособий, ни пенсий. Они организовали у себя центр по реабилитации наркоманов, об успехе которого писали в республиканской прессе. Руководитель администрации Буйнакского района публично признал, что последние два года преступность в этих селах свелась к нулю. Это потом, после "операции по ликвидации" стали приписывать им и убийство прокурора, и убийство руководителя администрации. Причём бездоказательно, общими фразами.

Эта община проводила колоссальную работу в республике по примирению сторонников традиционного Ислама и "ваххабитов". Были там и радикалы, однако превалировала умеренность. В сельском медресе любой желающий дагестанец мог получить знания об Исламе. Физическая, боевая подготовка входила в программу обучения как элемент общего развития. (Да и на фоне всеобщей криминализации республики, где у каждого чиновника свои бандформирования, не иметь оружие становится глупостью). За последние два-три года с общиной встречались как представители местной власти, так и гости Москвы. Министр ВД РФ Сергей Степашин после встречи с ними, с улыбкой на лице сказал:"Нормальные ребята! ". Руководитель Совета Безопасности РД Герой России Магомед Толбоев неоднократно посещал эту общину. ("Дайте мне истребитель, я сам хочу заняться решением этой проблемы! " - скажет он в эфире "Эхо Москвы" позже).

"Никогда ещё в Дагестане размах воровства государственных и общественных средств не достигал таких размеров, как сегодня... Никогда разрыв между богатыми и бедными не достигал таких размеров, как сегодня... Я вижу только одну законную судебную инстанцию - Шариатскую" - писал Н. Хачилаев.

Когда начались события в Цумада и в Ботлихе, руководитель общины карамахинцев отмежевался от радикального крыла исламистов, вторгшихся в Цумада, осудил это вторжение и сказал, что они нарушили два основополагающих принципа Шариата. О поддержке не было и речи.

Начиная с апреля-мая 1999 года от имени имамов мечетей, руководителей джамаата различных сел и районов Дагестана Шамиль Басаев получал письма, в которых дагестанцы просили поддержки в борьбе с коррумпированным руководством. Возможно, авторами этих писем были вовсе не имамы и не представители джамаата...

С июня 1999 года в некоторые села Цумадинского и Ботлихского районов приходили представители дагестанских исламских радикалов из Ичкерии с просьбой поддержать в предстоящем вторжении исламистов. Почти везде им отвечали:
"Вы начинайте не с нас, начните где-нибудь в другом месте, а нас оставьте в покое" или: "Власть не здесь, в горных аулах. Начните с Махачкалы, тогда вас поддержат все".

Накануне вторжения Хаттаб встретился с Надиром Хачилаевым. Просил поддержку в Новолакском направлении, на что Надир ответил: "Вы можете пройти через Новолакский район только через трупы моих людей. Будем сражаться до последнего! ", и был вынужден уйти из Чечни. Басаев обвинил Хачилаева, депутата Госдумы РФ, находящегося в федеральном розыске и скрывающегося от правосудия на территории Чечни, в нежелании оказать помощь "братьям по оружию в трудной ситуации" и рекомендовал ему начать боевые действия с федеральными войсками, находящимися в РД, либо немедленно покинуть Чечню.

Что же касается Ботлихского района - он отличался особо дружескими отношениями с Ичкерией. Родственные связи прямо-таки интегрировали Ботлих и приграничные чеченские районы. В прошлую войну более 12 тыс. чеченцев нашли приют в Ботлихе, в том числе и родственники некоторых полевых командиров. Не было семей, которые не приняли бы беженцев из Ичкерии. У некоторых гостило по 15-20 человек. Росло и взаимовыгодное экономическое сотрудничество - чеченцы по воскресеньям на ботлихский рынок привозили стройматериалы и топливо, которые можно было приобрести намного дешевле, чем по рыночной цене, установившейся по Дагестану. Кстати, о готовящемся вторжении на Ботлих первыми предупреждали своих партнёров именно торговцы. Как и все другие, этот источник информации остался без соответствующей оценки властями.

В то же время, чувствуя неизбежность кровопролития, некоторые представители власти в Дагестане весной 1999 г. пытались вступить в контакт с амиром Багаудином и с Хачилаевым, вынужденным прятаться от розыска после лишения депутатского иммунитета Госдумой РФ. Гарантировалась неприкосновенность, предлагалось вернуться в Дагестан. Однако их обманывали так часто, что доверять очередной раз было равносильно самоубийству. Во время майских событий 1997 года в Махачкале и Председатель Госсовета РД Магомед-Али Магомедов, и министр ВД РФ публично гарантировали Хачилаеву прекращение уголовного дела по захвату Дома Правительства РД.

Мнения жителей районов вторжения.

Нас посетила родственница, сын которой служит в ОМОНе. Завязывается беседа на тему дня.
- Эти "ваххабиты" ничего общего с исламом не имеют, чего с ними церемониться! Будут они нас учит, как нам жить! Будто мы не мусульмане.
- Не совсем так. Они мусульмане.
- Какие же они мусульмане, если они утверждают, что сын может на родной матери жениться?!
- Если даже они так утверждают, это не повод, чтобы драться. Просто не выходить замуж за собственных сыновей и все! Не надо морду бить друг другу. Но они не могут это утверждать. Ислам запрещает родственный брак ближе, чем с двоюродным братом или сестрой.
- Как же они не утверждают так, ведь все об этом говорят!
- Ты отрицаешь то, что иногда большинство оказывается обманутым, дезориентированным? Не может быть мусульманином человек, проповедующий такие принципы. Точно так же, как человек, причастный к изготовлению и распространению наркотиков, к похищению человека с целью получить выкуп. "Ваххабит" ли торгует наркотиками или атеист, "тарикатист" ли похищает людей или просто "авторитет" - не это главное. Совершивший преступление должен быть наказан. Лучше по законам Шариата, а Шариат предписывает им независимо от взглядов, смертную казнь. Самое грозное оружие ученого исламиста, проповедника - СЛОВО. Иногда оно оказывается сильнее любого современного оружия. Однако, не послушав ни одного так называемого "ваххабита", говорить о них всё, что угодно - нехорошо.
- Разве не убивать вышли на днях ваши цумадинские "ваххабиты" ? Чего им надо?
- Как мне объяснили, они хотели призвать цумадинцев к соблюдению принципов Ислама. Женщинам не ходить полуголыми, мужчинам не потреблять алкоголь, не воровать, жить по принципам Ислама, поскольку мы хотим себя считать мусульманами. Лично я не против этих принципов. Но то, как они хотели реализовать это, меня, так же как и тебя, не устраивает. И об этом я им в глаза сказал. А тебе я советую - забери сына из ОМОНа, без хлеба он не останется. Время такое, что может произойти самое неожиданное.
- Как же получается - мы не должны отвечать тем, кто к нам с оружием пришел?
- "Мы" - это кто? Я, ты, наши дети?
- Да.
- Тогда мы не должны им отвечать. Нет более сильной угрозы для российского общества, чем правительство в Кремле. Президент и его окружение - вот главный дестабилизирующий фактор. Почему нас подставляют? Это кому-то надо. Кому-то нужна наша кровь. Не "ваххабитам", а определённым силам в Москве.
- "Ваххабиты" имели возможность пропагандировать.
- В республике клеветы на них больше, чем их идей. Если бы они могли вести нормальную просветительскую работу, ты бы не говорила, что они разрешают матери выходить замуж за собственного сына. Это мощная клеветническая кампания, развернутая руководством республики при поддержке официального духовенства и средств массовой информации. То, что и в Махачкале, и в Кизляре, и в далеком горном Тлондода все слухи один к одному совпадают, лишнее доказательство централизованного "изготовления" и организованного распространения этих слухов. Из этой же серии - что умерших они спихивают в яму и, как скотину, засыпают землёй. Что молиться они разрешают без предварительного омовения. Хотелось бы знать, сколько "ваххабитов" за год обвинены и судимы за кражу, продажу наркотиков, за убийство, за изнасилование, т. е. знать долю преступности в республике, которая приходится на "ваххабитов", а не просто на носителей бороды. Я знаю только одно одно преступление с 1990 по 1999 гг, в котором можно обвинить "ваххабитов". Это посягательство на сложившиеся морально-нравственные устои в Дагестане, а они не самые идеальные, особенно если начать с площади Ленина в Махачкале; попытка правдивым словом разрушить воздушный замок общественного устройства республики. Для режима, где правит криминал, где нравственность на заднем плане, а слово Аллаха лишь косметическое прикрытие - это преступление из разряда тягчайших. Все эти противоречия можно было решить мирным путем, но дискуссии не хочет ни руководство республики, ни официальное духовенство. Психологический пример могу привести в виде ситуационной задачи. Вот в семье двое сыновей. Один любимчик семьи, другой - виновник, на которого валят все плохое. Его наказывают и без вины. Часто он страдает и от чужих грехов. Объясниться тоже ему не дают. Но он терпит. Долго ли он будет терпеть?
- Нет, не долго.
- Правильно. Или он в самом деле станет плохим или покинет свой очаг. То же самое случилось и с "ваххабитами". Их загнали в Дагестане. Всё плохое от них! Руководство вместо того, чтобы бороться с нарушением закона , борется с "ваххабитами". Сколько было покушений на Амирова? Сколько жизней унёс взрыв на ул. Пархоменко? Убийство прекрасного врача, депутата М. Сулейманова, Б. Гаджиева, десятков других известных и порядочных людей. Начиная с 1990 года, правоохранительные органы закрывали глаза на рэкет, грабежи, хищения людей, наркоторговлю. Зверское характеру исполнения и кощунственное по месту и времени было убийство муфтия республики. Яростнее всех против "ваххабитов" выступают алкоголики, воры, насильники, люди, зачастую незнающие пути к мечети. Один дагестанец, называющий себя "высокопрофессиональным журналистом", задал вопрос Н. Хачилаеву, когда тот говорил о необходимости борьбы с наркоманией и проституцией: "если кто-то сам хочет быть проституткой, почему мы должны это запрещать? ". Этот либеральный журналист собственную глупость тиражирует! Многие из них уже проникают во власть. Они же могут и в мечеть ходить, считая себя в пятницу на время молитвы мусульманами. Если исламисты начнут легально руководить духовной жизнью в республике, этот комфорт кончится.
Периодически над садом в местечке Инха, где мы сидим у моего тестя, пролетают военные вертолеты. Местная милиция усилена дополнительными частями МВД республики. Но военной техники, БМП с БТРами в самом Ботлихе не видно. Беседа наша, начавшаяся достаточно агрессивно, завершилась на мирных тонах.
Тесть мой, Батал Саадулаев - бывший работник Ботлихского РК КП СС, по прозвищу "железный комиссар". Прозвище он получил из-за того, что никогда не переступал закон и не брал взяток, был предан принципам. В перестроечные годы он ощущал себя обманутым. Вдвойне переживал он предательство Ельциным идей демократии начиная с 1993-94 гг. Если вначале он, затаив дыхание, слушал его выступления, то в последние годы дома уже боялись, что он может вдребезги разбить телевизор вместе с изображением Е. Б. Н. Разочарование и крах не единиц отчаявшихся, а жителей крупнейшей и богатейшей в мире страны. В кого верить? На кого надеяться? Ответ один - на Аллаха. "Мне стыдно ходить в мечеть после стольких лет работы в этой организации. Если и пойду в пятницу, осилив внутреннее сопротивление, я стараюсь быть незамеченным в толпе" - говорил он мне, хотя он никогда не был атеистом.

Вечером 6 августа мы в гостях у родных. Все ботлихцы выражают сочувствие в связи со случившимся 2 августа в Цумада. Родственники рекомендуют нам покинуть эти места и вернуться в Москву. И из Ботлиха некоторые начинают выезжать. В каждом доме только и говорят о вторжении боевиков в Цумада и предстоящем в Ботлих. Тут я узнаю, что согласно официальным СМИ РД, один из командующих у Хаттаба является Магомед Тагаев, родом из Ботлихского района. Я знал, что амир Багаудин и его приближенные близко не допускали Магомеда Тагаева, считали его далеким от Ислама и даже человеком, дискредитирующим Ислам. Позже я узнал, что и к Хаттабу М. Тагаев не имел никакого отношения, Хаттаб не подпускал его к себе. Прочитав книгу Магомеда Тагаева "Наша борьба... " я понял, что он не только далек от Ислама, но и душевно больной человек. Возможно, психические изменения, озлобленность у "идеолога национально-освободительной борьбы горцев" появились в на зоне, он ведь был политзаключенным. Появление книги "Наша борьба.. ", сеющей межнациональную рознь, призывающей к насилию над человеком само по себе было причиной для возбуждения уголовного дела. Странно, что Шариатский суд в Чечне прошёл мимо этого, ведь содержание книги антиисламское. Идеологии книги - это среднее между коммунобольшевизмом и фашизмом. По нескольким каналам ТВ, процитировав М. Тагаева, приписали его идеи чуть ли не всем дагестанцам и чеченцам (не "он", а "ОНИ" так думают! - было сказано комментатором ТВ6).

Утром мы выезжаем в Агвали. Завтра у тлондодинцев праздник - день села, ради чего мы и задержались. Военная техника перегруппировывается, часть отправилась в сторону Эчеда, другая в сторону с. Гигатли. Но и в райцентре достаточно солдат и техники. У входа в администрацию вооруженная охрана, идут слухи, что всех больных из районной больницы выписывают домой. Это для предотвращения захвата больницы боевиками. Авиация наносит ракетно-бомбовые удары по местам вероятного расположения мятежников. Санитарный вертолет ежедневно совершает рейсы над с. Тлондода и увозит раненых. К вечеру мы поднимаемся в Тлондода.