трансляция фа

"И не бойтесь, это все только на минуточку.."

не раз уже замечал, что при неспокойном фоне - у меня, наоборот, сонное существование; вот и сейчас: в LA сгорело неск. кинопавильонов UP, т.е. по сути General Electric (под 500 пожарных и 18 тыс галлонов в мин), умерли Феррер (Болконский), Фраучи и питерский Романов, чуть раньше - аятолла Ширази (в Куме) и "последний из плеяды великих" (неужто педерастов?), основатель унисекса - Saint-Laurent. В Москве неск. дней специальные люди жгут чужие автомобили, хотя луддизмом не пахнет... в связи с этим на юго-западе создаются "народные" дружины
из cети:
* Snag in deal to return Texas sect kids to parents
* National Socialists for Israel (этот блог особенно любопытен в свете недавно нашумевших антиизр-х выступлений арх. Туту, Ж.-Л.Годара и Дж.Картера)
* UPD Бруни объявила о выпуске альбома, такого ещё не было, чтоб у первой леди...
-----------------
* "Святые мученики Католической Церкви в Испании 1936-1939": И не бойтесь, это все только на минуточку, а вот небеса - насовсем
* последние слова политзаключенных нацболов
------------------
юго-западный вектор в Москве, обозначенный Булгаковым Домом Пашкова и Воробьёвыми горами, это - как я писал - напоминает без двадцати 12, но - почему не южнее? почему не без 25? и вот, лишний раз я убеждаюсь в том, что это - повышательная тенденция, от фа к фа#, т.е. юго-запад = это тенденция... всегда к западу, к смерти как к повторению, а не выходу, к сверхстарому пакту о подчинении. Диагноз: капитуляция.

Читаю Одоевского, записки 1840-х:

"Москва изменилась. Прежде в мыслящей ее половине жили немцы; теперь мыслящие люди православны в высшей степени.

<...> Из этих немцев вышли люди разного звания: русские, полурусские и никакие; в Москве живут люди не полурусские, но и не русские, а православные, дельные и недельные; одни с фанатизмом роются в рукописях, другие стараются придать разумный смысл философии моих почтенных тетушек, живущих частию на Покровке, частию на Ордынке, которые нисколько не подозревают такой неожиданной себе чести. Их мысли, речи, деяния — все воплотилось в новое поколение; Запад и все западное предано анафеме, и, как говорит Чаадаев, «l’orthodoxie fait des terribles ravages à Moscou»; читаются лишь книги, писаные славянскими буквами, поздравляют друг друга с имянинами Кирилла Туровского, многие дамы прочли Карамзина раз шесть сряду. Это направление дает совершенно особенный характер Москве; в гостиных цитируются фразы из Нестора, как некогда стихи Вольтера или Расина.

Москва в 1849-м году — торжественное праздношатательство, нуждающееся еще в Петровой дубинке; болтовня колоколов и пьяные мужики довершают картину.

Вот разница между Петербургом и Москвою: в Петербурге трудно найти человека, до которого бы что-нибудь касалось; всякий занимается всем, кроме того, о чем вы ему говорите. В Москве нет человека, до которого что-нибудь бы не касалось; он ничем не занимается, кроме того, до чего ему никакого нет дела".

RSS-материал