случались моменты, когда лицо собеседника на моих глазах начинало трансформироваться: сидит напротив старый знакомый, и вдруг голова его становится совершенно монстроидальной, как в американских кукольных сериалах - другой цвет кожи, хобот, длинные уши, т. е. глядя на такое существо, нельзя сказать, что оно похоже на человека. А бывали и другие случаи, когда на месте знакомого оказывался именно что человек - но другой: вместо юной прелестницы - злая всклокоченная старуха с выпученными глазами... такому типу переживаний свойственна была одна странная черта: отвратительно-опасные персонажи всегда были женского рода и всегда имели своё прошлое и будущее воплощение в виде красивой женщины, и наоборот - некрасивых женщин я порой воспринимал ушами и глазами как несравненно прекрасных.
И третий тип неожиданных встреч такого рода относился только к глазам: да, я видел глена гульда, подсматривающего через глаза самоуверенного узбека.
UPD был в гостях, пил чай, слава Богу, не на кухне, зато работал тв, и в глазах выступавшего промелькнуло что-то живое, т.е. качественно более живое, чем полагается для односторонней связи. В голове промелькнуло: не сожалеть!
возможна ли реставрация? мать говорит мне: "странно, что в отделениях сбербанка ещё работают русские девушки, ни в дэз'е, ни в ближних магазинах их уже нет...". Когда говорят о том, что "от имени молчаливого большинства правит говорливое меньшинство" (Джемаль), что идеи русского национализма используются в антирусских интересах, я всегда думаю о Москве, в которой вырос - о бревенчатых домах в р-не Мещанских, о скрипучем снеге под валенками, о троллейбусах на старом Арбате... и совсем не верю в то, что это можно восстановить. И сам себе возражаю: что ж, просто всё сдать? молча смотреть, как остатки москвичей будут выселять на окраины? Или сдать не молча? Уехать на Цейлон?
Финкельштейна только что депортировали из Израиля: человек встал, позавтракал, стал что-то делать... Уже года два-три, как политика в целом - из предмета постоянного интереса становится источником постоянного раздражения, напоминая, что сдавать уже нечего, прав и Эвола и Монтерлан, и нет ни России, ни Москвы, ни меня. Просто болят фантомы. Герман из Матросской Тишины, когда ему ампутировали руку, сунул "её" однажды в огонь, так болела... не помогло.
Вчера смотрел запись тв-интервью Мамонова в Киеве: миловидный кусок мяса говорит ему: Пётр Николаевич, как Вы относитесь к Оранжевой революции? Он начинает рассказывать: проснулся, встал... она говорит: "у нас мало времени", он: "а у меня много, мне бы погань свою отрезать - вот революция".
--------------
из сети:
* /Cambridge UP 2007 /236 p PDF
*
* Эксмо 2002 /266 cтр PDF